Политика — пространство неправды

Что такое политика? Политика — это пространство неправды. Тотальность неправды превращает ее из банальной лжи («я учил», «я застрял в лифте») в художественный вымысел, литературу. Мы же не перестаем покупать книжки от того, что там написана формальная «неправда». И не предъявляем претензии Толкиену за то, что карта его и карта в географическом атласе не совпадает. Поэтому бесконечная ложь политики и не может быть оценена этически низкой, как ложь бытовая.

Почему нужна эта «литература», почему мы на самом деле развлекаем себя таким образом? Потому, что это единственный способ примирить человека с государством — пространством бесконечного насилия и несправедливостью распределения без того, чтобы ежедневно стучать людям по головам и устраивать лагеря. (Любое тоталитарное общество критикует политику обществ плутократов именно за это, за неправду, вполне справедливо считая газовую печь или заступ на стройке социализма значительно более честным, чем теледебаты — дальше на эту тему к Карлу Шмитту).

Человек живет в нищете, не имея никаких удобств и перспектив. Он несчастен и обречен быть несчастным. Его жизнь может быть иллюстрацией книги «Сиреневый бесперспективняк или Вечная жертва», но он смотрит телевизор и слушая президента, «читая книгу политики», примиряется сам с собой, ему становится легче, он в своей малости соприкасается с огромным — и непостигаемым им, а потому вымышленным для него — миром.

Это же касается и среднего, и высшего классов. Воспринимая политические высказывания, люди платят налоги, верят в свою страну и способны вообще к каким бы то ни было коллективным действием под государственным давлением.

Любое политическое действие есть ложь. Актерство. Роль. Политик неискренен. В том же смысле, в котором неискренен актер или писатель, он выходит за пределы себя, конструируя реальность, не имеющую отношения ни к чему, кроме книги, которую он продаетпьесы, которую он играет.

Но так же неискренни и поддерживающие его, и проклинающие его. Это не более чем типы ролей. Люди играют. «Trump digs coal» — популярнейший слоган прошедшей кампании для небогатых штатов так же правдив, как фраза «Trump flies like a bird». Политика — пространство совместной фантазии читателей и писателей, пространство грез, а не реального управления.

Что произошло с «популистской волной»? Политкорректность (так же, как наша борьба с экстремизмом) стигматизирует некоторые «книги», некоторые «жанры литературы», запрещает слова, тексты, конструкции. Но т. н. «читателей»-то запретить невозможно. Потребность в определенной разновидности текстов нуждается в удовлетворении.

Ты можешь сколько угодно издавать скучных писателей-коммунистов из Африки, сбросившей колониальное бремя или национальных поэтов, но книги Чейза будут популярнее и востребованнее. В обществе тотальной грамотностиобщего доступа к политике невозможно навязать «сложную литературу», не имеющую традиции массового потребления.

Ну и писатель, достаточно долго пишущий большое количество качественных, простых текстов, некоторые из которых были новаторски интересными 20 лет назад, обречен неплохо продаваться. Это в равной степени относится и к Стивену Кингу, и к Путину.

Феномен же политической «искренности», «правды» — это совпадение писателя и читателя, не более того. «Как про меня пишет», «Я ему верю».

Из этого можно сделать несколько простых выводов:

— в сегодняшнем мире политическое продвижение и продвижение массового развлекательного продукта похожи и с точки зрения технологий, и с точки зрения восприятия адресатом. Я бы назвал этот процесс «марвелизацией»;

— скучное неизбежно будет отживать и становиться все более и более неэффективным; скучное можно будет втюхать только через насилие или оно будет продаваться только ограниченной доле аудитории (феномен низкой явки на выборах, например, последних параллельно с высокой долей лояльности ЕР). Тут уместно предложить следующую максиму: «чем скучнее политическое, тем больше требуется насилия для поддержания стабильности системы». То есть проблема 282 не в том, что она запрещает высказываться, а в том, что она сужает пространство возможного интересного в политике и вынуждает обращаться к все более и более агрессивным насильственным практикам во имя поддержания стабильности;

— не стоит «верить» политику, не стоит надеяться на то, что политика «изменит жизнь» или «изменит мир к лучшему», но это не значит, что политику не стоит «потреблять». Наоборот, осознанно превратив политическое в потребительское, человек обретет больше свободы, ответственности и сможет адекватнее совершать политические действия.

Глеб Кузнецов

Прочитать оригинал поста Глеба Кузнецова можно здесь.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>