Эдуард Гурвич: ПРО АНГЛИЧАНИНА С МЕЧТОЙ ОБ АМУР – Сноб

Пока идут  переговоры о публикации  большого интервью с  английским писателем Колином Туброном, представляю здесь отрывок из нашей беседы.         

На прилавках книжных магазинов Лондона новый роман Колина Туброна “Night of Fire” («Ночь пожара»). В современной английской литературе, пожалуй, нет автора, который, сочетая в себе талант романиста и писателя-путешественника, так резко делил бы лагерь  почитателей. Те, кто любят романы Туброна, мало что знают о его книгах про путешествия. И наоборот, читатели, которые ценят Туброна, как острого и дотошного путешественника,  не принимают его прозу, а, возможно, и не способны  оценить стиль тонкого и психологически сложного прозаика.

 

Для меня Колин Туброн писатель  знаковый. Не только потому, что  мы знакомы четверть века и я, эмигрант, благодаря ему,  представляю себе жизнь достаточно закрытой творческой элиты. Но и потому, что могу узнать, как он  представляет себе русских, встречающих англичанина на российских просторах. В его писательской биографии  двухмесячная поездка в СССР в 1981 году – на  своём автомобиле  под   открытой слежкой КГБ;  ещё одна в 93-94 г.г.  –  в среднеазиатские республики  распавшейся империи –  Казахстан, Узбекистан и Таджикистан. Эту вторую  поездку он помнит, как очень депрессивную, когда простые люди не понимали, зачем им независимость. Они никогда к ней не стремились и  теперь мечтали об одном – чтобы СССР  побыстрее вернулся. И, наконец, путешествие  в 97-м – в  Сибирь, сердце России, где за ним никто не следил, и этого,  по его выражению, было достаточно для счастья.                                                

О Сибири мы ещё поговорим в связи с возможной четвёртой поездкой в те края – по Амуру. А сейчас о  нашей  встрече в пабе «The Mitre», неподалёку от Holland Park, элитном районе Лондона, где он живёт. Мы чувствуем себя уютно в этом заведении, которому насчитывается больше 170 лет.  Сюда мы обычно идём после тенниса, заказываем, гм,  fish and сheaps, по пинте пива и говорим по-русски.  Для Колина это практика, для меня – повод усвоить что-то ещё из жизни английской элиты. Непременный свидетель и участник наших бесед – видавший виды карманный словарик русского языка писателя.  На этот раз тема  «Brexit». Решение большинства уйти из Европы Колин считает ужасным. Я заметил, что один из моих слушателей – рьяный  сторонник сепаратизма, а вот его дочь с мужем голосовали против. Тем не менее, разлада в семье никакого. Просто о том референдуме там не говорят. На мой вопрос, не стало ли это знаковое для поколений событие  причиной раздора с его женой Маргаритой, профессором-шекспироведом, Колин ответил – нет. Хотя не исключил, что будь жив его отец Гарольд, бывший военнный аташе в Канаде, он бы голосовал почти наверняка за выход из Европы. Своего же однокашника по Итону, Бориса Джонсона, нынешнего министра иностранных дел Великобритании и сторонника ухода из Европы,  он назвал типичным продуктом этого учебного заведения. Подведу итог. Из той беседы я понял, что никакой  классовой борьбы, гражданской войны, трагического раскола на британских островах из-за «Brexit»  нет. Развод с Европой происходит цивилизованно…                                                            

  Впрочем, главной темой нашей последней встречи в пабе «The Mitre»  был  новый роман Колина. В рецензиях ведущих лондонских газет  и журналов, которые я прихватил с собой, романист представлен как виртуозный стилист, тонкий наблюдатель,  настоящий мастер психологических  деталей. Отзывы волей-неволей порождали у меня ощущение, что говорю с живым классиком. Оно определяло вопросы….       

– Название «Ночь пожара» в моём сознании связалось с  моим любимым американским писателем Фицджеральдом и его  романом «Ночь нежна». Ты  не хотел бы этих параллелей? И как ты относишься к Фицджеральду? Хэмингуэя, как я помню по нашим прежним разговором, ты не  считаешь хорошим писателем.

 – Из писателей «джазового века», без всяких сомнений Фицджеральд на порядок выше Хэмингуэя. Параллель в названии, которую ты увидел, случайна. Я о ней не думал.                 

– Теперь  ещё раз вернусь к писателю-путешественнику. Что ты ощущал, когда ездил  в Китай и Россию?                                                                                                                                                            –  Китай и Россия – это страны, которые пугали наше поколение. Путешествия в эти страны помогали мне  понять причину. Ведь там я, до того, как сяду писать  – с моими  собственными чувствами и представлениями, а не с чувствами и представлениями моих героев…                    

–  В России, побывав трижды, ты, вероятно  составил своё впечатление об этой стране  Для тебя не новость, что  там, где нет альтернативы  партии власти, мы выражали себя в крайне странных формах. Например, новомировцы на дух не переносили октябристов, интеллигенция – обывателей, физики – лириков… Вражда непримиримая, но пустая, в которой мало стоящих идей, где подчас  на месте убеждений  были предубеждения.                                                   

– Да, в  британском обществе всё иначе. Хотя, надо признать, разобраться тут не так просто. Например, на  приёмах, в гостях,  в пабах  говорят о  погоде, о футболе, об автомобиле, моде, саде. Короче,  сплетничают, обходя  темы   денег, зарплаты, карьеры, политики,  любви… Табуированно строго, намеренно, избегать серьёзных тем, как признак хорошего тона – вот эту  «британскую серьёзность» я не люблю.  У русских всё наоборот. Застолье –  значит разговор о тяготах жизни, зарплате, политике… Когда я  в России,  мне это  по нутру. Британские же традиции я оставляю дома. При этом, уже в первой поездке, в 81-м, меня смущала склонность народа к пьянству. С крушением империи  эта традиция только укрепилась. Бизнес в России  и в 90-е, и в нулевые, и сейчас, начинается с того, чтобы напоить  будущего партнёра до беспамятства. Иначе его не узнать.  В 81-м  я был моложе и, когда приходилось, пил  достаточно много, что вызывало доверие. Хотя тогда уже набрался опыта и незаметно пропускал тост, выливая содержимое из стакана.  Спустя  17 лет в поездке по Сибири я отказывался пить. И потому, думаю, мимо меня точно прошло несколько  интересных разговоров. Пьянство вплотную смыкается  с гостеприимством. Меня  восхищала открытость русских. Даже  в местах бывших лагерей я знакомился на улице с кем-то и меня сразу приглашали к себе домой. И  тут же заводили не в гостиную, а на кухню. Только на кухне, где нет телевизора, радио, они чувствовали себя безопасно и хорошо. Я видел, что люди хотели выговориться, но и ещё хотели   вызвать жалость, сочувствие  к тому, что пережили. Они уже не боялись режима, но пережитый страх выдавил  остатки достоинства. Больше всего меня злило постоянное требование денег. Они думали: раз он англичанин, у него наверняка мешок денег…      

– Да, на Западе часто говорят о необыкновенном гостеприимстве россиян. И мало кто понимает, что  в вечно голодной стране отношение к еде гипертрофировано. Я и сегодня беспокоюсь, когда  холодильник пуст. В России гостеприимство от чистого сердца  часто  соседствует  с ожиданием благ от гостя, и  даже слегка прикрытым  попрошайничеством. Впрочем, мы тут не исключение. Вспоминаю отель «Четыре сезона» в  Турции. Пять звёздочек,   прекрасное обслуживание, великолепная, обильная кухня. А вечером  один из аниматоров надевает тёмные очки, берёт палку и в сопровождении другого  просит о вспомоществовании. Такие «пары» аниматоров преследуют  гостей в аллеях, тех, кто в уединении гуляет по территории  отеля. И если ты им не подаёшь, весьма чувствительно огревают тебя палкой по спине.                                                  

– Верно. Я вспоминаю одного пьяницу в  сибирской деревне, где родился Григорий Распутин.  Кто-то показал мне на пьянчужку, похожего на Распутина и выдававшего себя за его дальнего родственника. Угостившись (а почему бы не поболтать и с уличным бродягой), тот спустя несколько часов с приятелями, выследил  меня и со своими собутыльниками пристал   на автобусной остановке. Все вместе  клянчили  деньги…     

  –  А где проще  тебе, как путешественнику – в России или в Китае?     

(Здесь я прервусь, потому что разговор с Колином получится длинный. И не совсем в формате сайта “Сноба”. Впрочем, если  сказанное  тут найдёт достаточно собеседников, будет повод дать  продолжение и рассказать о задуманном этим необыкновенным англичанином путешествии по реке Амур по обе стороны границы)

 

 

 

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>